Статья посвящена рассмотрению известных, но так и не разрешенных проблем, присущих дознанию в сокращенном порядке как одной из современных форм предварительного расследования уголовного дела. Говорится о нескольких факторах, обуславливающих противоречивость правил проведения сокращенного дознания и его слабую востребованность в правоприменительной практике полиции и других правоохранительных органов: 1) о его нахождении в диссонансе с глубоко укоренившимися представлениями о механизмах досудебного производства по уголовному делу; 2) его обремененностью целым рядом дополнительных, не свойственных ординарному дознанию условий; 3) о низком качестве соответствующих положений закона. Одновременно указывается на производность таких факторов, на их предопределенность общей первопричиной большинства присущих сокращенному дознанию недостатков – редукционной природой данной формы предварительного расследования, сведением ее сущности исключительно к набору изъятий из общего порядка дознания, то есть к неприемлемому для правотворчества упрощению ранее усложненного механизма решения стоящих перед органами дознания задач. В этой связи делается вывод об изначальной неудачности соответствующих правотворческих замыслов. Указывается, что реальные перспективы упрощения дознавательской практики могут усматриваться лишь в полной или частичной реставрации ранее существовавшей и достаточно сильно отличающейся от предварительного следствия модели работы органов дознания.
В первом номере Вестника Южно-Уральского государственного университета. Серия «Право» за 2026 год опубликована новая статья С.Б. Россинского ««Николаевский» уголовный процесс: предварительное следствие».
В статье проводится историко-правовой анализ российской системы предварительного следствия по уголовному делу, присущей так называемому «николаевскому» периоду развития уголовной юстиции, предшествующему известной судебной реформе 1860-х гг. В частности, рассматриваются правовые основы предварительного следствия, включенные в содержание Свода законов Российской империи. Раскрываются поводы к началу предварительного следствия; определяется его двухэтапная структура. Анализируются находившиеся в арсенале полицейских чиновников познавательно-удостоверительные приемы, средства принудительного воздействия на поведение подозреваемых (обвиняемых), иные предусмотренные законом правообеспечительные и правоограничительные меры. Раскрываются различные способы собирания формальных доказательств, подлежащих дальнейшему использованию для обоснования судебных приговоров. В завершении существовавшая в «николаевской» России система предварительного следствия, несмотря на архаичность и инквизиционность, оценивается как прочный фундамент для возникновения и развития всех последующих форм досудебного производства, установленных Уставом уголовного судопроизводства Российской империи 1864 года, советским уголовно-процессуальный законодательством и даже действующим Уголовно-процессуальным кодексом РФ.
В первом номере журнала «Труды Института государства и права РАН» за 2026 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «Приостановление операций с денежными средствами как мера уголовно-процессуального принуждения».
Статья посвящена рассмотрению новационной для российского уголовного судопроизводства меры принуждения, состоящей в приостановлении операций с денежными средствами, в том числе электронными денежными средствами и денежными средствами, внесенными в качестве аванса за услуги связи. А ее актуальность обусловлена теоретической непроработанностью указанных вопросов.
Исследуются причины, побудившие законодателя к легализации приостановления операций с денежными средствами. Они связываются с потребностью в более эффективным противодействии преступным посягательствам, совершаемым с помощью информационно-телекоммуникационных технологий. В связи с чем появление данного правоограничительного механизма, позволяющего органам предварительного расследования оперативно, не согласовывая свои намерения с судами, накладывать кратковременные моратории на некоторые расходные банковские операции, оценивается как необходимый и весьма своевременный правотворческий шаг.
Одновременно выявляются недостатки нормативной регламентации приостановления операций с денежными средствами. Прежде всего, они усматриваются в «тяжеловесности», многословности, замысловатости не предрасположенных к правильному толкованию законодательных формулировок. В частности, обращается внимание на ошибки, состоящие в периодическом искажении семантики категорий «электронные денежные средства» и «денежные средства, вносимые в качестве аванса за услуги связи». Кроме того, говорится о сведении ряда внесенных в закон дополнений не столько к нормативному выражению уголовно-процессуальной формы, сколько к технической и технологической стандартизации следственной и дознавательской практики, то есть к очередным правилам уголовно-процессуального делопроизводства и документооборота.
Наряду с этим рассматриваются и более серьезные просчеты, присущие нормативной регламентации приостановления операций с денежными средствами. Они видятся в избыточном обременении порядка принятия соответствующих решений необходимостью вынесения подробных постановлений и их согласования с руководителями следственных органов либо прокурорами. Отмечается о несоответствии подобных требований подлинному предназначению данного правоограничительного механизма, состоящему в экстренном и безотлагательном блокировании «подозрительных» финансовых активов, в максимально поспешном пресечении возможностей их перемещения в «серые» зоны, обналичивания или перевода в иные недосягаемые для органов дознания и предварительного следствия места или формы.
В завершении высказываются пожелания об устранении выявленных в статье нормативных просчетов. В частности, говорится, что порядок принятия решения о приостановлении операции с денежными средствами надлежит уподобить порядку принятия решения о задержании подозреваемого – свести его к направлению в соответствующую организацию лаконичного требования о блокировке «подозрительных» финансовых активов с одновременным составлением протокола о приостановлении операций с денежными средствами.
В четвертом номере Всероссийского криминологического журнала за 2025 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «Уголовно-процессуальная политика Российской империи в середине XIX века: принципы уголовного судопроизводства».
В статье раскрываются результаты очередного этапа научных изысканий автора, направленных на выявление историко-правовых факторов, во-многом предопределивших современное состояние и направления дальнейшего развития уголовно-процессуальной политики как непреложного компонента общей политики государства, проводимой в сфере борьбы с преступностью. В этой связи рассматриваются некоторые веяния уголовно-процессуальной политики «николаевской» России (Российской империи в середине XIX в.), воплощенные в вытекающих из смысла архаичного уголовно-процессуального законодательства принципах уголовного судопроизводства – именно в них усматриваются отражения многолетней истории российского общества и российской государственности.
Анализируются «неписанные» принципы уголовного судопроизводства: принцип законности, принцип публичности (официальности), принцип сочетания письменных и устных форм взаимодействия участвующих лиц, принцип языка судопроизводства. Отдельное внимание уделяется «писанному» принципу формальной оценки доказательств, а также наблюдавшимся зачаткам иного концептуального подхода к доказыванию – свободы оценки доказательств.
В результате констатируется фрагментарность, дискретность, в определенном смысле условность и неполнота существовавшей в «николаевский» период системы принципов уголовного судопроизводства, ее несоответствие современным представлениям об уголовной юстиции правового государства. Вместе с тем такие принципы расцениваются как отразившие исконные, исторически сложившиеся условия существования и тенденции развития российского народа, во-многом предопределившие последующую уголовно-процессуальную, в частности правотворческую, политику Российской империи, Советского Союза, РСФСР, других союзных республик, и даже постсоветской России. И в этой связи возможность ретроспективного и одновременно объективного взгляда на данные принципы расценивается в качестве хорошего подспорья в определении собственного «русского» вектора развития общей политики государства в сфере борьбы с преступностью, в том числе предполагающего стремление к гармонизации с подлинными ценностями и традициями подавляющей массы населения.
В первом номере Научного вестника Орловского юридического института МВД России имени В.В. Лукьянова за 2026 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «Свод законов Российской империи и уголовно-судебные доказательства».
В статье освещаются результаты очередного этапа научных изысканий автора, направленных на выявление историко-правовых факторов, во-многом предопределивших современное состояние и направления дальнейшего развития уголовной юстиции Российской Федерации. Рассматриваются различные уголовно-судебные доказательства и прочие средства уголовно-судебного доказывания, присущие российской правовой системе середины XIX в., по есть периоду, предшествовавшему принятию Устава уголовного судопроизводства Российской империи 1864 г. В статье формулируется вывод, что, несмотря на архаичность и явное несоответствие современным представлениям об механизмах работы уголовной юстиции правового государства, предусмотренные «дореформенным» уголовно-процессуальным законодательством Российской империи положения об уголовно-судебных доказательствах, равно как и второстепенных средствах доказывания предопределили вектор последующей интенсификации национального доказательственного права на многие годы вперед.
