В первом номере Научного вестника Орловского юридического института МВД России имени В.В. Лукьянова за 2026 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «Свод законов Российской империи и уголовно-судебные доказательства».
В статье освещаются результаты очередного этапа научных изысканий автора, направленных на выявление историко-правовых факторов, во-многом предопределивших современное состояние и направления дальнейшего развития уголовной юстиции Российской Федерации. Рассматриваются различные уголовно-судебные доказательства и прочие средства уголовно-судебного доказывания, присущие российской правовой системе середины XIX в., по есть периоду, предшествовавшему принятию Устава уголовного судопроизводства Российской империи 1864 г. В статье формулируется вывод, что, несмотря на архаичность и явное несоответствие современным представлениям об механизмах работы уголовной юстиции правового государства, предусмотренные «дореформенным» уголовно-процессуальным законодательством Российской империи положения об уголовно-судебных доказательствах, равно как и второстепенных средствах доказывания предопределили вектор последующей интенсификации национального доказательственного права на многие годы вперед.
В первом номере журнала «Юрист-Правоведъ» за 2026 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «РЕЗУЛЬТАТЫ НЕВЕРБАЛЬНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ И СУДЕБНЫХ ДЕЙСТВИЙ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ: ВЗГЛЯД УЧЕНОГО 10 ЛЕТ СПУСТЯ».
Статья посвящена итогам проводившихся в течение последних десяти лет научных изысканий, связанных с сущностью и предназначениемподлежащих протоколированию результатов процессуально-когнитивных приемов, предполагающих наглядно-образное воспринятие фрагментов объективной реальности – так называемых невербальных следственных и судебных действий. Формулируется обновленная дефиниция результатов невербальных следственных и судебных действий. Под ними предлагается понимать, предрасположенные к использованию для нужд доказывания информационные активы, формируемые посредством наглядно-образной перцепции должностными лицами органов дознания, предварительного следствия либо участниками судебных заседаний материальных фрагментов объективной реальности, элементов вещной обстановки и подлежащие фиксации в соответствующих протоколах. Определяется уникальная роль результатов невербальных следственных и судебных, не уступающая роли показаний, вещественных доказательств и прочих предусмотренных Кодексом информационных активов.
В десятом номере журнала «Государство и право» за 2023 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «Подследственность уголовного дела: общее условие предварительного расследования или совокупность организационно-управленческих правил?».
В статье рассматривается феномен подследственности как юридического свойства уголовного дела, предполагающего его принадлежность к компетенции определённого органа дознания или предварительного следствия.
Анализируется правовая природа подследственности и ее роль как одного из общих условий предварительного расследования. Обосновывается позиция о сугубо организационно-управленческом предназначении правил подследственности, о необходимости их использования исключительно для рационального распределения уголовных дел между разными органами предварительного расследования и решения иных подобных задач. Одновременно высказывается предположение об отсутствии «высокого» правового значения подследственности, требующего регламентации соответствующих правил не иначе как посредством федерального закона. В этой связи формулируется вывод о необходимости передачи правил подследственности на подзаконный уровень.
В третьем номере ежеквартального научного журнала «Вектор науки Тольяттинского государственного университета. Серия: Юридические науки» за 2023 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «Обвинительное заключение: процессуальное предназначение»
В статье анализируются проблемы процессуального предназначения обвинительного заключения как правоприменительного акта, завершающего предварительное следствие по уголовному делу. Актуальность проведенного исследования обусловлена вытекающим из системы процессуального законодательства и сложившейся следственной практики дублированием роли обвинительного заключения и постановления о привлечении в качестве обвиняемого в части установления объема, содержания, границ, иными словами – определения предмета предстоящего разбирательства уголовного дела в суде первой инстанции. Исходя из традиционной для национальной уголовной юстиции концепции сохранения института привлечения в качестве обвиняемого, обосновывается тезис об ошибочности понимания обвинительного заключения как документа, определяющего содержание и параметры выдвигаемой в отношении обвиняемого уголовно-правовой претензии. Уточняется, что в ходе предварительного следствия такая роль может принадлежать лишь постановлению о привлечении в качестве обвиняемого. Анализируются причины, которые повлияли на возникновение выявленного доктринально-правового диссонанса и которые связываются с не вполне разумной правотворческой политикой, присущей развитию советской и постсоветской уголовной юстиции. Процессуальное значение обвинительного заключения предлагается сводить не к формулированию предмета предстоящего разбирательства уголовного дела в суде первой инстанции, а лишь к подведению итогов предварительного следствия и окончательному признанию его результатов пригодными для судебного рассмотрения по существу, а также к определению момента формального завершения досудебного производства и прекращению всех правоотношений, свойственных данному этапу уголовно-процессуальной деятельности. Обвинительное заключение предлагается считать поводом (юридическим фактом) для начала судебного производства. Кроме того, упоминаются и другие предназначения обвинительного заключения – правообеспечительное и организационно-техническое.
В третьем номере Вестника Сибирского юридического института МВД России за 2023 год опубликована новая статья С.Б. Россинского «Цели и основания задержания подозреваемого: в чем причины существующих противоречий?»
В статье выявляются причины, предопределившие отсутствие взаимосвязи между четко определенными основаниями и вытекающими из смысла закона целями задержания подозреваемого. Установлено, что, несмотря на попытки законодателя ввести задержание подозреваемого в систему мер уголовно-процессуального принуждения, оно всегда было и продолжает оставаться не более чем превентивным полицейским приемом, позволяющим безотлагательно ограничить право человека на свободу и личную неприкосновенность до его передачи в ведение судебно-следственных органов. В связи с этим институт задержания подозреваемого предлагается вывести из предмета уголовно-процессуального регулирования и регламентировать отдельным законодательным актом.
